Военные воспоминания. Часть 1. Перед грозными событиями

Тип статьи:
Публикация

Война застала меня в штабе Киевского Особого военного округа в должности начальника отделения боевой подготовки артиллерии. До этого я преподавал стрельбу в Киевском артиллерийском училище. В октябре 1940 года заместитель начальника артиллерии округа полковник Н. Н. Гаврилов проводил окружные сборы артиллерийских командиров. Я был приглашен на них из училища в качестве преподавателя стрельбы наземной артиллерии. На одно из занятий пришел начальник артиллерии округа генерал (впоследствии маршал артиллерии) Н. Д. Яковлев. Ему понравилась моя методика преподавания и глубокое, как он выразился, изложение вопросов теории стрельбы. После нескольких посещений училища генерал предложил мне перейти в управление, которым руководил. Я с радостью согласился.

Николай Дмитриевич Яковлев, человек большого ума и обаяния, был прост в обращении с людьми и внимателен к нуждам подчиненных. Являясь великолепным организатором боевой подготовки артиллерии округа, он хорошо знал мобилизационные планы развертывания артиллерии, запасы вооружения, боеприпасов и обеспеченность войск. Всех нас поражала феноменальная память генерала. Он знал весь руководящий состав артиллерии округа, вплоть до командиров отдельных дивизионов. А их было немало.

Николай Дмитриевич снискал большую любовь и глубокое уважение не только подчиненных, но и начальников. Его авторитет был непререкаем. За время службы в округе он сумел подобрать в свое управление деловых, трудолюбивых, способных офицеров. Служить под руководством такого начальника было не только честью, но и большой жизненной удачей.

… Военную службу я начал восемнадцатилетним юнцом. В 1919 году, по окончании Пензенских пулеметных курсов краскомов, участвовал в боях на Западном фронте, а затем в борьбе с бандами Махно.

В 1927 году, закончив Киевскую объединенную школу командиров, стал артиллеристом. За годы службы в этом славном роде войск, до перехода на преподавательскую работу в родное Киевское артиллерийское училище, я прошел все основные командные и штабные должности – командира батареи и дивизиона, заместителя начальника штаба полка, командира отдельного дивизиона, начальника штаба артиллерийского полка.

Киевский Особый военный округ к началу войны имел более 8 тысяч орудий и минометов. К этому времени артиллерия Красной Армии по боевым и эксплуатационным качествам превосходила западноевропейскую, в том числе и германскую. К тому же артиллерийское и минометное вооружение советского стрелкового корпуса было более мощным, чем немецкого. Так, залп орудий и минометов стрелкового корпуса Красной Армии имел вес 7136 килограммов и превосходил залп армейского корпуса немецко-фашистской армии на 1058 килограммов.

Мощная артиллерия Красной Армии способна была разгромить огнем значительные силы врага. В полосе какой-либо одной стрелковой дивизии начальник артиллерии корпуса мог массировать огонь артиллерии свыше 200 орудий и минометов, организовать жесткую противотанковую оборону и не допустить развития наступления врага. 122-миллиметровая гаубица, 122-миллиметровая пушка, 152-миллиметровая гаубица-пушка и многие другие системы, созданные в предвоенные годы, остались без изменения в течение всей войны, блестяще выдержав экзамен по дальнобойности, разрушительной силе снаряда и эксплуатационным данным.

Уровень боевой и политической подготовки артиллерии округа был высоким. Большое внимание уделялось выработке у командиров глубоких знаний по тактике и огневой службе, умению подразделений и частей действовать в любых условиях боевой обстановки, в любое время года и суток. Основу подготовки артиллерийских частей составляли тактика и стрельба. Тактической подготовкой подразделения и части занимались в течение всего года. Она завершалась крупными двусторонними учениями и маневрами в дивизиях, корпусах, армиях и округе. Мне вспоминается осень 1936 года, когда подобного рода учения проводились почти целый месяц. Дивизион, которым я командовал в 23-й Харьковской стрелковой дивизии, во время учений проделал 500-километровый марш «с боями».

У командиров вырабатывались инициатива и самостоятельность в принятии решений в сложной тактической обстановке.

Высокому уровню боевой подготовки артиллерии способствовало и то обстоятельство, что личный состав артиллерийских частей, в особенности резерва Главного Командования (РГК), комплектовался из числа наиболее грамотной молодежи, в большинстве своем комсомольцев.

В выучке командного состава главное внимание обращалось на подготовку искусных мастеров артиллерийской стрельбы. Артиллерийско-стрелковая подготовка проводилась на ежедневных тренажах, занятиях на миниатюр – и вспышечных полигонах и завершалась боевыми стрельбами.

Об уровне артиллерийско-стрелковой подготовки командиров свидетельствовали ежегодные тактические артиллерийско-стрелковые состязания батарей с 10–15-километровым пробегом и стрельбой с закрытых огневых позиций на точность попадания в круг или на разрушение окопа.

Высокий уровень боевой и политической подготовки подразделений и частей артиллерии, как и всей Красной Армии, обеспечивался действенной партийно-политической работой, которая была направлена на повышение их боеспособности, воспитание сознательных бойцов для вооруженной защиты Советского государства. Этому же способствовало массовое социалистическое соревнование за овладение военными, техническими и политическими знаниями.

Основой всей партийно-политической работы являлась деятельность партийных организаций. Через них партия политически просвещала и воспитывала воинов, превращая Красную Армию в незыблемый вооруженный оплот Советского социалистического государства.

В войсках округа была сосредоточена мощная артиллерия. В каждой стрелковой дивизии имелись два артиллерийских полка, противотанковая, полковая и батальонная артиллерия. В стрелковом корпусе – более 700 орудий и минометов. В его состав входили также два полка дальнобойной артиллерии калибра 107–152 миллиметра. Имелась и армейская артиллерия.

Однако располагались войска Киевского Особого военного округа к началу войны очень невыгодно. Они были растянуты в глубину до 100 и более километров от государственной границы. Артиллерия многих соединений и резерва Главного Командования находилась на Львовском, Житомирском, Игнатопольском, Ржищевском и других полигонах. На Львовском полигоне, например, в канун войны стояли полк большой мощности (БМ) С. М. Антонова, армейский артиллерийский полк И. С. Мазуна, 229-й артиллерийский полк Ф. Я. Винарского, 209-й артиллерийский полк 6-го стрелкового корпуса и другие, всего 8 полков наземной артиллерии и 9 дивизионов зенитной артиллерии. Дивизионные артиллерийские полки 6-го стрелкового корпуса располагались в лагерях совместно с другими частями дивизий, также вдали от постоянных мест дислокации. Такое же положение было и на других полигонах округа.

Личный состав в лагерях занимался боевой и политической подготовкой. На полигонах, за сотни километров от мест дислокации, проводились тактические учения и боевые стрельбы.

197-я Киевская стрелковая дивизия, предназначенная в первый эшелон, 18 июня вышла в лагерь и совершала марш в район Львова, находясь в 120 километрах от рубежа развертывания. В предполье от этой дивизии был выдвинут лишь один стрелковый полк.

Признаков надвигающейся угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз было предостаточно. Военный совет округа понимал обстановку. В последние часы перед войной он отдал распоряжения о выдвижении многих соединений в первый эшелон, о возвращении артиллерийских частей из лагерей в состав своих соединении и приведении войск в боевую готовность. К сожалению, этот приказ артиллеристы, как и остальные войска округа, не успели выполнить.

В период с 16 по 20 июня 1941 года я находился на Игнатопольском полигоне, имея задание осуществлять контроль за боевой подготовкой артиллерийских частей и оказывать помощь командирам в организации и проведении боевых артиллерийских стрельб.

20 июня в штаб лагерного сбора поступило несколько противоречивых распоряжений штаба округа. Предлагалось, например, то вывести из лагерей все артиллерийские части и рассредоточить в лесах, то оставить на своих местах. И так не один раз в течение дня. Такая неразбериха, естественно, вызвала нервозность. Начальник лагерного сбора и командиры частей терялись в догадках, не зная, какое принять решение. А в ночь на 21 июня я был срочно отозван в свое управление в округ, что совсем не увязывалось с первоначальными планами. Все это вызывало тревогу.

По дороге в Киев узнал, что вместо генерала Яковлева на должность начальника артиллерии округа назначен и уже прибыл генерал М. А. Парсегов. Хотя новый наш начальник был тогда достаточно известным артиллеристом, его назначение я воспринял без энтузиазма. Все мы очень любили и глубоко уважали Н. Д. Яковлева и не могли примириться с мыслью, что лишаемся такого замечательного руководителя.

Утром 21 июня я прибыл в Киев и с вокзала, не заходя домой, направился в штаб округа. Первым, кого увидел там, был генерал Михаил Артемьевич Парсегов, который ждал меня.

Мне тогда уже было известно, что он – один из немногих высших артиллерийских начальников – имеет опыт руководства боевыми действиями артиллерии в масштабе армии, фронта. Во время советско-финляндского конфликта генерал Парсегов был сначала начальником артиллерии 7-й армии, а позднее – начальником артиллерии Северо-Западного фронта. За руководство боевыми действиями артиллерии в 1939–1940 годах он был удостоен высшей награды Родины – звания Героя Советского Союза.

Через два часа после встречи мы выехали на автомашине в город Тернополь, где, как сообщил Михаил Артемьевич, предполагались учения штаба округа со штабами армий и войсками.

По дороге, у Новоград-Волынского, наше внимание привлекла оживленная толпа в стороне от шоссе. Когда остановили машину, пробегавший мимо вихрастый мальчишка восхищенно крикнул: «Дяденьки, там немцев поймали!» Мы решили узнать, что произошло. Увидев генерала, какой-то степенный мужчина сообщил, что задержали немецких летчиков, которые на самолете Ме-109 нарушили воздушную границу нашей Родины. Советские истребители вынудили их совершить посадку. Нашлись люди, умеющие говорить по-немецки, и генерал Парсегов решил допросить пленных.

Мне, как разведчику, впоследствии не раз приходилось допрашивать пленных солдат, офицеров и генералов, но таких наглецов, каких увидел под Новоград-Волынским, больше не встречал.

На закате мы добрались до Тернополя, и я пошел в свое управление.

На город опустился чудесный теплый вечер. По улицам бродили гуляющие. Слышался смех, где-то звучала музыка. В парке танцевала молодежь. А на сердце у меня было неспокойно.

Здания военного городка были подготовлены для размещения штабов 5-й и 6-й армий на время учения. Пробыв в военном городке до самой ночи, я отправился спать. Это была последняя мирная ночь.

Источники информации, использованные при подготовке материала приведены в разделе Источники

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!