Отдавали все Родине, народу

Тип статьи:
Публикация

Районная газета «Восход» № 23,24 от 23, 25 февраля 1988 г.


Идет пятый десяток лет со дня окончания Великой Отечественной войны, но нам, ее участникам, наверное, до конца дней своих не забыть героизма, самоотверженности, трагических, тяжелых событий, перенесенных однополчанами.

Военные историки и критики дают разные определения войнам. Но для солдата это определение однозначно. Война для него – тяжелый и опасный труд. Именно он, солдат, переносит основную ее тяжесть, решает ее исход. Достойно продолжили традиции участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской, воины солдаты 1941-1945 годов. Они также, как их отцы и деды, защищали Родину, не жалея тяжелого труда, крови, самой жизни. В героическую 70-летнюю историю наших Вооруженных Сил они внесли большой вклад. С честью пронесли они Красное знамя пролетарского интернационализма, освобождая многие страны Европы и Азии. Эстафету этого интернационализма продолжают нести их потомки в Демократической Республике Афганистан.

Невозможно забыть боевые дела своих однополчан. Может быть не столь громких, но порожденных беззаветной преданностью Родине, презрением к опасности, любовью к своему народу, боевой спаянностью, чувством ответственности за свои дела.

Несколько месяцев назад, 9 мая 1987 года, состоялась очередная встреча нас однополчан в городе-герое Одессе. Там похоронен наш старший командир – гвардии полковник Петруня Иван Демьянович, умерший в 1986 году. В программе нашей встречи было посещение его могилы. Мы знали у нашего отца-командира не только высокие командные качества. Все мы ощущали его человечность, постоянную заботу о нас, о подчиненных. Но не об этом говорили солдаты у могилы их боевого командира, укрытой принесенными цветами. Слова доброй памяти были о том, что он привел нас в Берлин и Прагу, о том, что мы под его умелым командованием освобождали Кавказ, Украину, Польшу, били врага в его собственном логове, спасали Прагу. Слова памяти были самыми добрыми, а ведь гвардии полковник Петруня посылал нас не на отдых, не на свидание с родными, а в бои, из которых возвращались не все. И пользовался он нашим уважением, любовью за его вклад в Победу, в счастье Родины, советского народа. Торжественно прозвучали слова памяти о его беззаветной храбрости и героизме, проявленных в последний день войны, 8 мая 1945 года во время движения из Берлина на Прагу командир был окружен механизированной группой немцев, имевших целью с боем прорваться через нашу колонну, уйти на запад и капитулировать перед английскими или американскими войсками. Наш командир, а с ним шофер и двое радистов укрылись и забаррикадировались во дворе небольшого поселка, где накапливались для атаки на нашу колонну немецкие вояки. Там можно было отсидеться спокойно до ухода немцев. Но полковник Петруня по радио назвал свои координаты и вызвал огонь на себя. Это был риск гибели от своих снарядов, но надо было бить врага, приближать победу. Огромную ответственность управлять огнем взял на себя артиллерист высокого класса, начальник штаба артиллерийской бригады, гвардии полковник Василий Андреевич Белов. Мне он приказал вывести из колонны любую нашу батарею и связать с ней телефоном выбранный им наблюдательный пункт, поставив там радиостанцию. Буквально через несколько, минут батарея «заговорила». Горько, обидно было ожидать нашим мужественным однополчанам гибели на исходе войны, после взятия Берлина да еще от своих «родных» снарядов. Но от них шли и шли команды об усилении огня. Нашим огнем было уничтожено несколько вражеских танков, бронетранспортеров, немало, солдат. Оставшиеся в живых немцы, были рассеяны, их попытка уйти на запад была сорвана. Радостно и со слезами на глазах встречали мы своих героев.

В моей памяти надолго остался эпизод, имевший место через 42 года после Победы. В 1987 году, во время встречи однополчан в Одессе нам довелось быть на представительном, торжественном заседании командования политуправления военного округа. В этом городе-герое около величественного здания Дома офицеров есть выставка оружия. Подъехав к этому зданию, мы увидели на этой выставке орудие системы гаубицы-пушки, из которой мы все 1418 дней войны разили врага, а большинство из нас были связаны с этим орудием еще до начала войны, в годы срочной, военной службы. Но вот уже 42 года мы его не видели. И вот большинство из нашей группы через красивую символическую изгородь, нарушая, может быть единственный раз в жизни воинскую дисциплину, игнорируя надпись о запрете входить на выставочную площадку, ринулись к своему «родному» орудию. Не жалея праздничной одежды, наши «пушкари» обнимали ствол, гладили орудийные станины, колонки, трогали колеса, щит, осторожно касались прицельного механизма. Восклицали, будто имели встречу с живым существом, называя орудие родным, хорошим, надежным. Ревниво разглядывали как оно, орудие, содержится, нет ли на нем крапинок ржавчины, пыли, разгружена ли резина. Ведь даже в тяжелых фронтовых окопных условиях они свято соблюдали военную мудрость: орудие любит ласку чистоту и смазку. Может быть, постороннему человеку все это показалось бы мальчишеством, какой-то психологической неуравновешенностью. Но пушкари знали, помнили, что …из грозных батарей, за слезы наших матерей, за нашу Родину… вели огонь по заклятому врагу. Они забыли, что это орудие требовало от них адского труда. Что надо было его вкапывать в землю зимой в мерзлую, а на Кавказе вдалбливать в камень, что когда орудийный тягач лез, одолевал крутизну, надо было орудие поднимать на руках в гору. Но на фронте пушкари хорошо знали, что при постановке батареи на новое место сначала надо было укрыть в землю орудие и боеприпасы, а уж потом рыть землянки и укрытия для себя. Они знали, что за нашими батареями, за их «родными» гаубицами противник охотится всеми видами разведки: визуальной, авиационной, аэростатной, электроакустической, агентурной, радиолокационной. Они испытывали на себе старания врага уничтожить батареи минометным артиллерийским огнем, авиационной бомбежкой с применением бомб весом в 50, 100, 250 и даже 1000 килограммов. Много этих и других хлопот причиняли пушкарям их гаубицы. Но все равно они их считали родными, потому что вместе били врага, защищая Родину, народ.

И здесь же, около выставки орудия мне вспомнился солдат Ломов. Пришел он в Красную Армию на срочную службу года за два до войны, служил орудийным номером или, проще говоря, работал непосредственно у орудия. Случилась беда: совсем Ломов оглох, не слышал команд, и естественно не мог их выполнять, не слышал на учениях шума танка, тягача или автомобиля и мог попасть под них. Незадолго до войны командование полка возбудило ходатайство об увольнении Ломова из Армии. Но началась война и бумаги с ходатайством и ответ на это ходатайство где-то долго блуждали и были получены в разгар войны. А Ломов компенсировал отсутствие слуха двойным напряжением зрения и интуицией, научился понимать команды по губам командира орудия и знаками товарищей. И даже при самом высоком темпе огня не допускал оплошностей, прочно вписался в коллектив орудийного расчета. И вот пришли, из штаба с приказом о его увольнении, принесли все необходимое для отправки его домой, в глубокий тыл. Сбежались пушкари с трех других орудий батареи, поздравляли Ломова, радовались за него, как могли, объясняли, что теперь он не будет подвергаться опасностям, найдет хорошую жену, создаст семью. Но случилось не так, как ожидали все. Ломов сказал, что он никуда с батареи до конца войны не уйдет и домой не поедет, что не может оставить товарищей, до Победы будет сражаться с врагом во имя Родины. Когда прибывшие из штаба и командиры из его батареи стали настаивать, он обнял орудийный ствол и сказал, что будет с орудием до последнего выстрела. Этот солдат, никогда не говоривший громких слов о патриотизме, любви к Родине, довоевал до Победы, участвовал в боях за Берлин, и в освобождении Праги. Не разглагольствуя о интернационализме, осуществлял его на деле, участвуя в освобождении народов Европы от фашизма. Такие люди достойны самого низкого поклона и достойного подражания нашей молодежью.

(Продолжение в следующем номере)

Недалеко от нас, в одном из районов Пензенской области живет мой однополчанин Кяшаф Назиров. В первые дни войны, в июле 1941 года он проявил мужество, действовал находчиво и смекалисто, за что первым из солдат нашего полка удостоен боевой награды. В первые недели войны враг действовал нахально, надеясь, что ему не будет сопротивления, как это было в странах Европы – Дании, Голландии, Бельгии. Вражеский офицеры и солдаты накопили опыт ведения войны, имели численное превосходство, применили фактор внезапности. Нам пришлось временно отходить. Орудие, где был Назиров, двигалось в восточном направлении. Пулеметным огнем врага были выведены из строя все из этого орудийного расчета. Упал с тягача водитель. Мощный тягач, с продырявленным пулей топливным баком, двигался с пушкой неуправляемо. Легкораненый, Назиров через двигающиеся гусеницы на ходу вскочил на тягач, закрыл тряпкой пробоину бака, сработал рычагами управления, дал тягачу нужное направление, спрыгнул и укрылся от пулеметного огня, где ползком, а где бегом сопровождал тягач с орудием. Несколько раз под ливнем пулеметного огня Кяшаф вспрыгивал на тягач, срабатывал рычагами, управления. Вскоре орудийный поезд встретили солдаты с других расчетов, отцепили орудие и стали из него отбивать вражеский натиск. Не был Иазиров водителем тягача, не получал команды управлять им, действовал по своей инициативе по принципу взаимозаменяемости, спас военное имущество стоимостью в десятки тысяч рублей, и по существу обеспечил отбитие вражеской атаки, и никогда Кяшаф не хвастал своими действиями, не называл их подвигом.

Не любили мои однополчане залеживаться после ранений и болезни в лечебных частях и подразделениях. Так, например, молодой в то время, сержант Алексей Голубев был отправлен в госпиталь, за сотни километров от переднего края, из Польши на Украину. Ранение было не пустяковое, перелом ключицы. Прошло несколько дней, и я увидел сержанта Голубева в его батарее: «Ты дезертировал из госпиталя, захотел познакомиться с трибуналом?» «Никак нет, меня отпустили». Было понятно, что недолечившихся из госпиталя не отпускают, он просто сбежал. Ну что ж, за этот поступок наказывать было грешно, пришлось его какое-то время держать подальше от обстрела. А перед наступлением на Берлин таких недолечившихся «беглецов» из госпиталей и санбатов было немало.

Не могу умолчать о многострадальной Малой Земле. В боях за нее мои однополчане проявили мужество, героизм, воинское умение, преодолевая неимоверные мучения и опасности. Уверен, что все оставшиеся в живых участники малоземельной и новороссийской эпопеи с глубоким удовлетворением восприняли статью «Большая правда о Малой Земле», опубликованную не так давно в «Правде». Эта статья восстановила справедливость и истину. Тысячи солдат на Малой Земле дрались и гибли не для почести и славы, а для жизни на Земле, для Родины и народа. Но нашлись люди, пытавшиеся всю славу героев малоземельцев присвоить себе. Через периодическую печать и другие средства массовой информации и даже через книгу громогласно, на всю страну, заявили о якобы своих, выдающихся «подвигах». Но шило в мешке утаить не удалось. Фронтовики, а потом и все советские люди поняли и оценили правильно, что и как было. Вся эта ложь была осмеяна, несмотря на запрет гласности в то время. Больно и обидно было нам. Ведь в насмешках таились намеки на то, что Малая Земля не играла никакой роли на самом южном участке советско-германского фронта, что не было там никакого героизма и мужества. Так неоправданно и необоснованно была нанесена душевная травма многим тысячам фронтовиков. Но в сентябре месяце 1983 года в Новороссийске, ключе ко всему Таманскому полуострову, собрались тысячи фронтовиков отметить 40-летие освобождения этого города. На митинге, состоявшемся на городском стадионе 16 сентября, т. Разумовский, тогда первый секретарь Новороссийского горкома КПСС, а ныне секретарь Центрального Комитета партии, в своем выступлении дал должную справедливую оценку роли Малой Земли и героизму воинов.

Много можно рассказывать о моих однополчанах, их немалом вкладе в приближение Победы, их героизме и мужестве во имя Родины и народа. Достаточно сказать о том, что когда отбирались добровольцы в десант на Малую Землю, то добровольцев оказалось во много раз больше, чем было нужно. А ведь из этого десанта вернуться живым вероятность была самая малая. В мемориальном комплексе на Малой Земле на белом мраморе выбита золотом надпись о том, что наш полк особо отличился при взятии Новороссийска и ему присвоено почетное наименование этого города. Такая же надпись есть и в центре расположения наших батарей, работавших для Малой Земли. Мы отметили праздник рождения наших Вооруженных Сил. Но и в эти праздничные дни думали о том, что если бы мы все работали хоть с половинной фронтовой отдачей, наша жизнь была бы намного богаче и красивее, краше была бы наша Родина.

Источники информации, использованные при подготовке материала приведены в разделе Источники

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!