Перед штурмом Берлина

Тип статьи:
Публикация

К 35-летию Великой Победы

Газета «Восход» от 26 апреля 1980г.


В феврале 1945, года в составе войск 1 Украинского фронта наша артиллерийская бригада (прим. ред. – 40 гв. ПАБр) вошла в Германию и, перейдя с боями Одер, заняла боевые порядки по реке Нейссе, ставшую впоследствии границей Польши и ГДР. Началась тщательная, многотрудная работа по подготовке к наступлению на Берлин. Начинать это наступление надо было с форсирования Нейссе.

Река эта не так велика, но форсирование водной преграды всегда связано с дополнительными трудностями и немалыми потерями людей и техники. Река была огорожена дамбами, а это облегчило противнику создание на противоположном берегу в земляном теле дамбы дополнительных фортификационных сооружений. Все это требовало от наших войск особо тщательной подготовки и большой скрытности, чтобы не дать врагу заранее узнать места наших переправ. Для скрытого сосредоточения войск и подготовительных работ были использованы леса, которых в этой части Германии немало. Густо был заполнен нашими войсками и техникой один из таких лесов.

Находясь в логове фашистского зверя, мы на каждом шагу убеждались, как долго и настойчиво Германия готовилась к войне. Военные предприятия, оборонительные пояса, обычные и специально построенные рокадные дороги, многие населенные пункты, превращенные в узлы сопротивления, дома, оборудованные под оборонительные точки. Вот здесь, где сосредотачивались мы для последнего удара, в сосновом лесу под землей был пороховой завод, а на поверхности – пороховые склады, раскиданные по всему лесу. Это были массивные сооружения с полутораметровыми бетонными стенами, стальными дверями и ставнями на окнах. В каждом складе было по 150 тонн пороха. Для маскировки всего этого на крышах складов были посажены пятнадцатилетние сосны, равные по высоте соснам, растущим на земле. Асфальтовые дорожки, соединяющие склады, были выкрашены под цвет леса. Наши летчики рассказывали, что с воздуха этот объект обнаружению не поддавался. Вот это-то нам и пригодилось. Лес укрывал от вражеского наблюдения, пороховые склады – от поражения минами, снарядами и даже бомбами. Лес был заполнен до отказа. Артиллерийские и минометные батареи, укрытые в земле танки, зачехленные брезентом, с виду мирные, но грозные «Катюши». Близко к берегу, саперы подтягивали плавучие средства и готовые конструкции моста. Постепенно подтягивались стрелковые части. Все это готовилось к «прыжку» через реку для последнего удара.

Были предприняты строгие меры маскировки. Запрещена работа радиостанций, не дымили костры, саперы «возились» втихую. Не урчали моторы танков, движение в направлении леса – разрешалось только ночью без света, артиллеристы и минометчики вели «разговоры» с противником только при острой необходимости. Велась тщательная разведка противника.

Наша часть была оснащена мощными для того времени средствами инструментальной разведки. Мы имели в своем составе отдельный разведывательный артиллерийский дивизион (прим. ред. 621 ОРАД), сформированный во время войны в Мордовии. Нам был придан отряд воздушного наблюдения из двух аэростатов.

И каждый звук выстрела орудия или миномета врага ложился на звукозаписную ленту наших звукобатарей. Каждая вспышка или дымок над его батареями ни днем, ни ночью не ускользали от внимания наших разведчиков, свивших себе «гнезда» в густых верхушках сосен. А ночью офицеры-наблюдатели с двух аэростатов по вспышкам определяли места расположения батарей. Наши фотографы рано утром, когда солнце хорошо освещает немцев и ослепляет их, фиксировали на пленку огневые точки и углы траншей, наши топографы тоже большей частью по утрам высовывали теодолиты, определяя точное местонахождение объектов обороны. Приданные нам неутомимые труженики войны самолеты, любовно прозванные солдатами кукурузниками, с помощью осветительных ракет на парашютах – разглядывали, что делают «фрицы» ночью и что там у них есть.

Все мы, от рядового до самого большого начальника держали «ушки на макушке». Офицеры самых высоких штабов и управлений то и дело инспектировали нас. Проверялись не только боеготовность и скрытность подготовки к удару. Дотошно вникали проверяющие в то, как питаются и одеты солдаты, какой табак они курят. Бывал в нашем лесу не раз и маршал Советского Союза любимец солдат Иван Степанович Конев. Автору этой статьи не довелось его видеть, но многим это посчастливилось, и они подробно рассказывали об этих незабываемых встречах с выдающимся советским военачальником.

Никто из нас не знал ни буквы «икс» (день начала наступления), ни буквы «ч» (час и минута атаки). Но все мы солдатской фронтовой интуицией ощущали, что, эти буквы близко, рядом, что они неумолимо приближаются. Каждый из нас знал, что он может не дойти до светлого дня Победы, но каждый готов был идти на самое трудное и опасное, чтобы выполнить приказ Верховного Главнокомандующего – добить фашистского зверя в его собственном логове – Берлине, покончить с войной.

Настроение было возбужденное, взволнованное: то там, то тут солдаты собирались группами. Были слышны смех, споры.

В эти дни, когда ожидалось что-то самое важное, самое главное для каждого, многие решили связать свою судьбу навечно с Ленинской партией.

Партия впервые же месяцы войны направила на фронт значительную часть своего состава. Боевой клич «Коммунисты – вперед» звучал в самых трудных сражениях. Авторитет Ленинской партии в годы войны значительно вырос. Многие и многие фронтовики связали свою жизнь с партией, хотя знали о том, что гитлеровцы коммунистов в плен не брали. Тысячи и тысячи фронтовиков вступали в партию в 1941 году, когда над Родиной и самой партией нависала смертельная опасность.

Центральный Комитет ВКП (б), учитывая особенность фронтовой обстановки, изменил условия приема в партию на фронте. Большие льготы были предоставлены особо отличившимся в боях. Им разрешалось, вступать из кандидатов в члены после трехмесячного кандидатского стажа, вместо годичного. Уменьшен был партстаж рекомендующих. И, пожалуй, главной рекомендацией вступающему являлось то, как он проявил себя в боях. Эти льготы применились особенно в тяжелые годы 1941-1942 годы.

Мы, фронтовики, связавшие жизнь с партией, в тяжелом 1941 году, и принятые в нее, как особо отличившиеся в боях, гордимся этим.

И вот, в преддверии Берлина снова массовый приток в партию. Автор этой статьи являлся членом партийной комиссии, где решался окончательно вопрос о приеме. Только что вернувшемуся из медсанбата после ранения, мне пришлось сразу включиться в работу партийной комиссии, несмотря на большой объем непосредственно боевой работы по подготовке к наступлению.

На сохранившейся фотографии 35-летней давности запечатлено заседание парткомиссии, проходившее на крыше порохового склада 14 апреля 1945 года – за 2 дня до начала наступления. Рассматривается решение парторганизации разведывательного дивизиона о приеме в партию. На заседании парткомиссии присутствовал начальник политотдела бригады гвардии подполковник Куренков Иван Федорович (сидит крайний слева) — до войны – первый секретарь Атяшевского РК ВЛКСМ, уроженец Мордовии. Рядом с ним сидит автор этих строк. Много солдат нашей части пошли в битву за Берлин, став накануне этой битвы коммунистами.

16 апреля 1945 года войска первого и второго Белорусских фронтов и первого Украинского, взломав оборону противника, перешли в наступление на логово фашистского зверя – Берлин.

Через 2 часа после артподготовки но наведенному саперами мосту мы перешли Нейссе и устремились к Берлину

Источники информации, использованные при подготовке материала приведены в разделе Источники

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!